ЗАКЛЮЧЕНИЕ

Какие же наиболее общие выводы позволяет сделать наш анализ?

С количественной точки зрения человеческий капитал, которым располагает российская экономика, является одним из самых значительных в мире.

При этом эскалация предложения рабочей силы с высокой формальной подготовкой не привела к сколько-нибудь заметному падению экономической ценности образования. Нормы отдачи быстро повышались на начальном этапе переходного процесса, еще более увеличились на рубеже 1990—2000-х годов и затем сохраняли относительную стабильность до конца 2000-х. Хорошая окупаемость вложений в человеческий капитал (на уровне 8-10% в кщ) во многом объясняет причины ускоренного притока молодежи в систему третичного образования. Здесь — по отдельности и совместно — действовали многие факторы: декомпрессия заработков вследствие дерегулирования оплаты труда, лучшая адаптивность более образованных работников, отраслевые сдвиги в структуре занятости, технологический прогресс. Но главным было то, что в условиях перевода экономики из планового режима в рыночный с определенного момента спрос на высококвалифицированную рабочую силу стал расти быстрее ее предложения.

Действительно, лавинообразный приток на рынок труда работников с дипломами вузов и ссузов, казалось бы, неизбежно должен был обернуться их перепроизводством. Можно было ожидать, что для них резко Повысится риск безработицы; что размеры «премий» за полученное ими образование сократятся; что им придется в массовом порядке перемещаться на худшие рабочие места, где их знания и навыки будут оставаться невостребованными.

Основным «мотором» этого процесса, по-видимому, выступала институционально-организационная (и отчасти технологическая) перестройка экономики, которую невозможно было осуществить без привлечения больших отрядов рабочей силы с высоким образованием и высокой квалификацией. Этот активный рост спроса носил во многом компенсационный характер и стал реакцией на дисбалансы в структуре занятости, возникшие еще в плановую эпоху и усилившиеся в период переходного кризиса. Он внес серьезные коррективы в структуру российской занятости, обеспечив перераспределение достаточно большого числа работников с дипломами вузов и ссузов из сегмента рабочих мест с низкой в сегмент рабочих мест с высокой квалификацией.

Однако несмотря на это, по масштабам недоиспользования накопленного человеческого капитала Россия продолжает занимать одно из лидирующих мест в мире. Не менее трети всех работников с третичным образованием трудятся на рабочих местах, не требующих высокой квалификации. Это означает, что знания и навыки, полученные ими в системе формального образования, либо не востребованы рынком, либо отличаются настолько низким качеством, что закрывают своим обладателям доступ к «хорошим» рабочим местам. Быстрый экономический рост позволил несколько смягчить остроту проблемы. Но даже после этого разрыв между количеством работников с высоким формальным образованием и количеством рабочих мест на верхних этажах профессионально-квалификационной иерархии остается по-прежнему внушительным.

Каковы же возможные пути дальнейшей эволюции человеческого капитала в России? Более предметно этот вопрос можно переформулировать так: был ли период ускоренного экономического роста лишь временной передышкой или спрос на дипломированную рабочую силу сможет и дальше расти, по меньшей мере, теми же темпами, что и ее предложение?

Со стороны предложения картина выглядит достаточно однозначно.

Ситуация на стороне спроса представляется гораздо менее определенной. Наш анализ не дает оснований для однозначного прогноза, как российские предприятия станут реагировать на дальнейший рост предложения рабочей силы с высоким формальным образованием. «Не заметят» его или же отреагируют на него созданием новых высококвалифицированных рабочих мест, перестраивая для этого свою технологическую и организационную базу? Теоретически возможны оба этих крайних сценария. Однако наиболее вероятным представляется промежуточный вариант, предполагающий ограниченную адаптацию, когда спрос на дипломированную рабочую силу хотя и будет продолжать расти, но намного медленнее, чем в 2000-е годы. В таком случае все большему числу будущих обладателей третичного образования придется «оседать» на низкоквалифицированных рабочих местах, не требующих значительных инвестиций в человеческий капитал. Как следствие, к середине столетия контингент «избыточно образованных» работников на российском рынке труда может оказаться намного масштабнее, чем сейчас.

Ключевой фактор, от которого в конечном счете будет зависеть выход на ту или иную траекторию развития, — это величина совокупных издержек, связанных с созданием «хороших» рабочих мест. В современной российской экономике такие издержки часто остаются запретительно высокими. Но создание высококвалифицированных рабочих мест невозможно без значительных инвестиций и тесно связано с осуществлением технологических и организационных инноваций. В этом смысле недостаточные темпы создания «хороших» рабочих мест можно рассматривать как оборотную сторону низкой инвестиционной и инновационной активности российских предприятий, которая, в свою очередь, выступает прямым результатом неблагоприятного делового климата.

Не будет преувеличением сказать, что устойчиво высокие темпы создания «хороших» рабочих мест могут поддерживаться только в дружественной по отношению к предпринимательству институциональной среде. Но поскольку в российских условиях шансы на ее формирование в ближайшей перспективе, по-видимому, невелики, то трудно ожидать, что сегмент высококвалифицированных рабочих мест сможет расширяться темпами, сопоставимыми с прогнозируемыми темпами увеличения численности^рабочей силы с высокой формальной подготовкой. Иными словами, спрос на работников с дипломами вузов и ссузов с каждым годом, скорее всего, будет все сильнее и сильнее отставать от ее предложения.

При таком их соотношении вероятным представляется сценарий, при котором в долгосрочной перспективе в российской экономике сформируется жестко сегментированный рынок труда. Такой рынок будет располагать достаточно ограниченным набором высококвалифицированных рабочих мест — с высокой заработной платой, официально оформленными трудовыми контрактами, благоприятными условиями занятости, широкими возможностями для карьерного роста и т.д. Из-за дефицита таких «хороших» рабочих мест доступ к ним будет открыт лишь для ограниченного числа соискателей. Всем остальным — независимо от их формального образования — придется довольствоваться худшими рабочими местами с низкой заработной платой, малопривлекательными условиями занятости, широким распространением неформальных и полуформальных трудовых контрактов, отсутствием возможностей для карьерного роста и т.д., где накопленный ими человеческий капитал не будет востребован в полной мере. Формирование такого жестко сегментированного рынка труда способно заблокировать большую часть социальных лифтов, так как реальные возможности для вертикальной мобильности будут сохраняться только в самом верхнем сегменте, состоящем из «хороших» рабочих мест.

Реализация подобного сценария чревата негативными последствиями, которых российскому рынку труда до сих пор удавалось в значительной мере избегать. Среди них: высокая безработица среди работников с третичным образованием (как следствие отказа от «плохих» рабочих мест в ожидании «хороших»); падение «премий» за высшее образование (поскольку оно станет всеобщим); последовательная возгонка образовательных стандартов — от массового бакалавриата к массовой магистратуре, от массовой магистратуры к массовому второму высшему образованию (поскольку, чтобы находиться в начале «очереди» за «хорошими» рабочими местами, нужно все время быть на шаг впереди других); масштабное недоиспользование накопленного человеческого капитала (из-за массового «оседания» работников с дипломами вузоЬ и ссузов на нижних этажах профессионально-квалификационной иерархии). Еще опаснее, если значительная часть дипломированной рабочей силы окажется вообще вытесненной с рынка труда.

Вполне возможно, что российская экономика уже вплотную приблизилась к черте, за которой может начаться резкое увеличение масштабов недоиспользования высококвалифицированной рабочей силы и падение экономической ценности образования. Это чревато размыванием тех преимуществ, которые в российских условиях дает (пока) накопление человеческого капитала. Очевидно, что такой вариант развития событий сопряжен не только с огромными потерями в экономической эффективности, но и с непредсказуемыми социальными и политическими последствиями. В итоге вместо высокопродуктивной экономики знаний в России может сформироваться нечто противоположное — не имеющая аналогов и прецедентов экономика невостребованных знаний (или даже псевдознаний), контуры которой пока еше не вполне ясны.